Güya переводится как «якобы», «будто бы» или «как будто». Это слово часто используется для выражения сомнения, иронии или для указания на то, что что-то является лишь видимостью или предположением, а не реальностью.
В песне Ирмак Арыджи повторяет «Güya, güya, güya», чтобы подчеркнуть, что любовь, которую ей якобы обещали, на самом деле не существует. Это слово придает песне оттенок разочарования и сарказма, делая его очень выразительным и запоминающимся.
«Güya» Ирмак Арыджы звучит как ночь после разрыва, когда вещи уже собраны, а важные слова так и не сказаны: «Sana neler neler söyleyecekken, suskun dilim daha konuşmayacak» [Я собиралась столько всего тебе сказать, но мой молчаливый язык больше не заговорит]. Рассвет будто не наступит, а место этого человека никто не займёт. Героиня просит друзей не забирать её бокал: «Almayın kadehimi dostlar, daha çok içesim var» [Друзья, не забирайте мой бокал, мне хочется пить ещё]. Фраза içesim var буквально означает «у меня есть желание выпить», а здесь звучит как прямое решение напиться, чтобы не думать.
Дальше песня становится почти дерзкой и чёрно-ироничной. Из-за «kitapsızın biri» [какого-то негодяя, безнравственного типа] героиня готова «karakolluk olasım var» [угодить в полицейский участок]. Karakolluk olmak означает попасть в неприятности настолько, что дело дойдёт до полиции. Она обещала себе оставить прошлое: «Düne tövbeli yarınlarım, tövbemi bozasım var» [Мои завтрашние дни поклялись не возвращаться ко вчерашнему, но мне хочется нарушить эту клятву]. А припев снова и снова повторяет güya [якобы, мол]: «O da aşıkmış bana güya» [Он, мол, тоже был в меня влюблён]. В этом слове слышны недоверие и горькая насмешка: любовь другого человека теперь кажется всего лишь слухом или красивой выдумкой, почти сном: «Bu bir rüya» [Это сон].