Diyar означает «край», «земля» или «сторона», но звучит более поэтично и возвышенно, чем обычное yer («место»). В строке “Kendini bu diyardan” герой говорит «сбеги из этого края», имея в виду мрачный город или мир, от которого хочется спастись.
В этой песне Canozan обращается к близкому человеку, которого кто-то сильно расстроил: «Üzmüşler bebeğimi» [они расстроили моего малыша]. Образ звучит нежно, но дальше становится тревожно: герой просит любимого «kaç kurtar kendini bu diyardan» [беги, спаси себя из этой страны или края]. Слово yâr [возлюбленный, дорогой человек] придаёт обращению старинный и ласковый оттенок, а diyar здесь скорее означает тяжёлое место, из которого нужно выбраться, а не конкретную страну. Особенно запоминается странная сцена: «Tam yüzüne dalmışken / Çizmiş kendi resmini» [как раз когда я погрузился в твоё лицо, он нарисовал собственный портрет]. Кто именно рисует и почему, текст не объясняет, поэтому эта деталь остаётся почти сюрреалистичной.
Главный припев превращает город в огромный сон: «Sar, bu şehri en başından yak» [окутай этот город и с самого начала подожги его], а затем звучит вызов: «Kim der ki, “Bu rüyadan uyan” / Ona uzat» [кто скажет: «Проснись от этого сна», протяни ему это]. Рядом идут Солнце и Луна: «Güneş’i ararken / Peşini bırakmaz Ay» [пока ищешь Солнце, Луна не отстаёт]. Это не спокойное утешение, а ночное движение по тесному городу, где «Bu şehrin duvarları dar» [стены этого города тесны]. При этом ночь всё-таки имеет продолжение: «Ne yalnızlık ne hüzün / Bu gecenin gündüzü var» [ни одиночество, ни печаль, у этой ночи есть день]. Очень человеческая оговорка появляется в строке «Sanma ki ölümsüzüm» [не думай, что я бессмертен]: за огнём, побегом и большими образами здесь скрывается человек, который знает собственные пределы.